жить в эпоху совершений, имея возвышенный нрав (c)

Привет-привет.

Это моя жежешечка, и в ней, как видите, творчество. Почему? Потому что это самая занимательная из предложенных нам форм эскапизма.

Если вас интересуют красивые фоточки - это - все, что я могу вам предложить. Я не люблю красивые фоточки.
Я люблю странные фоточки и пытаюсь их производить, но у меня не получается. Или получается. Так, например.

Раньше я писал(а) стихи, разухабистые и прекрасные, пятнадцатилетние. Их можно почитать тут. Плакать и неистовствовать обязательно.
Сейчас я тоже пишу стихи, раз в полгода примерно. Они скучные и плоские - воздуха не хватает.
Если вы любите прозу - непременно читайте меня, скоро я ее напишу. Прекрасную, короткую, злую и непонятную прозу. Она у меня уже чешется.

Еще я порисовываю. Это самая темная сторона моей натуры.

Если вы из прошлого - привет, очень рад(а), давно мечтаю о встречах с призраками. Только давайте без анонимок, ладно? Они, кстати, отключены.

Если вы хотите знакомиться лично, а тем более фотографироваться - я обычно за, но предупреждаю: отдаю фоточки долго, мучительно и очень мало. Это не лень, это перфекционизм.

Френдов френдую в 90% случаев за стилистику. Иногда за творчество. Секс личное знакомство, как водится, не повод.

Вот так. Гадости и радости - в комментарии, они скрыты.

Lё

забрызганный холодом, солнцем, холодом
я стек по трещинам в кирпичах, по стене
во мне
пустота звенит
кричит, просит
моя пустота проглотила магнит,
сожрала десяток имен
оставив пар от дыханий
взамен

я хотел еще всякие слова написать, про песню, имбирь, биохимию, ожидания, сексуальность и все такое, но завял, пока ждал картинок.

я теперь вместо походов в курилку на работе беру апельсин, надеваю шапку, наушники и забиваюсь в обрубок пространства между лифтом и окном в коридоре. Там я многозначительно стою, всматриваюсь в умиротворенно-тоскливый пейзаж и обливаюсь апельсиновым соком. Апельсин сильно, очень сильно пахнет.

Однажды Орлов объелся толченым горохом и
умер. А Крылов, узнав об этом, тоже умер. А
Спиридонов умер сам собой. А жена Спиридоно-
ва упала с буфета и тоже умерла. А дети Спи-
ридонова утонули в пруду. А бабушка Спиридо-
нова спилась и пошла по дорогам. А Михайлов
перестал причесываться и заболел паршой. А
Круглов нарисовал даму с кнутом и сошел с
ума. А Перехрестов получил телеграфом четы-
реста рублей и так заважничал, что его вы-
толкали со службы.
Хорошие люди не умеют поставить себя на
твердую ногу.
© Д. Хармс

В общем, мне скучно на моей смешной и глупой работе. И я буду рад, если вы мне станете кидать ссылки на что-нибудь. Только без музыки и видео, пожалуйста.
Также предлагаю вступить в преступную связь переписку на какие-нибудь хорошие темы. Приветствуется нелепость, литературщина, сатирическая порнография, легкий эксгибиционизм и душераздирающие воспоминания.
давайте.
xalemaumau, собака, gmail.com, до востребования.

будь так добр посоли мою кровь
стала сладкой и густой как мед
ты поймешь
ну скажи что поймешь
почему я не родился таким
мальчиком из знатной семьи
я прошу переверни мне мир
скучно

спрятался за книгой в шкафу
не смахни с меня мою пыль
я приклеил свою пыль на скотч
я привык

кем я был кем я стал
встал на стул прочитал стишок

Той осенью моя кровь как будто наполнилась пузырьками, холодно вскипела – кока-кола. ( Беспокойная осень. )

извините, не могу налюбоваться

Пьян, несчастен, пропустил все лучшее, стукнулся о дно; так и не смог подняться, увяз, прыгнул в болото с разбегу с полными карманами камней. Илом наполнены мои легкие, свинцом - пальцы. В бумагу ушла легкость той семнадцатилетней осени, ее морось, ее желания, ее вечное мало. Я смирился не смиряясь, не соглашаясь принял - минусы беспредельной широты взгляда - вокруг одна пустыня, на 360 градусов.
Я описал полный круг, прошел чистилище за эти три года, я хочу вернуться в свой осенний ад, любой ценой начаться заново и больше уже не останавливаться.

Скоро я напишу о той осени - раз уж ее нельзя или не нужно повторять.

Сладкий запах глубокие лужи другая тональность сладкий запах тропинки пробор изменил голове я умыт желтой лиственной губкой блестящий и серый как камень как всегда на порогах всего пьяный яблочный я

о, я пишу это без всяких надежд, это всего лишь имитация энергичного дрыганья лапками.
но все же:

мне сильно нужно заработать денег. конечно, мне нужна постоянная работа (это по умолчанию)
но сейчас мне особо нужен какой-нибудь быстрый фриланс.
посудите сами: идут дожди, а у меня кеды разваливаются на куски. носки мокнут, их приходится стирать, а стиральный порошок кончается. дело дрянь, в общем.

я славный, умею писать тексты, редактировать тексты, переводить с английского, фотографировать (даже свадьбы), ретушировать и всячески фотошопить; что не умею - тому лихо учусь.

вдруг вы знаете что-то, чего не знаю я? вдруг у вас есть какая-то работа, которую я могу сделать?

это было бы славно.
пост без надежд на успех закончен, вы хорошие френды.

Эй, там, внутри, давайте устроим бал-маскарад: прикинемся, что время остановилось четыре года назад, вытащим из шкафа клешеные джинсы, пару коротких маек, накрасим густо-густо ресницы, вденем в уши кольца, выпьем водки из кофейных чашек (только бы мама не узнала!). Эге-гей! Включим что-нибудь русское, подпоем, вильнем бедрами, крикнем, сварим пельмени. Давайте отправимся в Коломенское, на ЧП, к черту на куличики; оботрем спинами стенки тамбуров, заблюем чью-то квартиру, повиснем на шее у малознакомого юноши, обслюнявим ему ворот, поклянемся в любви! Веселее, быстрее – комната становится центрифугой, земной шар под нашими ногами. Красные лица, гитарное дребезжание, хлеб с майонезом, водка с соком. Давайте напишем прекрасные стихи – нам все за них простят. Давайте забьемся в истерике, ебнем кулаком в стену, наорем на прохожего, наврем родителям, попробуем наркотики.

Утром опоздаем в школу, прогуляем физкультуру, заснем на алгебре. Только бы мама не узнала!

Москвичи, очень нужен ваш хелп.
Расскажите, не знаете ли вы приличных школ в ЦАО (возможно в ЮВАО), куда можно было бы приткнуть умного ребенка в 7 класс?
Гимназии там, лицеи, либо хорошие обыкновенные школы.

Если бы я проснулся в девять, сейчас была бы половина третьего - говорю я, измеряя время собой.
Представьте, например - он замолчал, попятился, упал и умер - что толку в этом повествовании?
Нет, не стоит просыпаться в пять утра: слишком рано завтракаешь, слишком рано обедаешь, слишком рано начинаешь нести получночный бред.

случайно на днях заметил: утро - это страшно важно. я вот люблю рано вставать. или не ложиться, и выходить в полшестого на улицу, с туманной головой - смотреть, как по асфальту катается вчерашний мусор и жизнь вот-вот начнет раскручиваться. а еще утром самые вкусные сигареты.

Представьте - солнце под прямым углом ломает улицу тенями, дробится желтое и асфальтовое, кружится голова, ветер жарко проходит сквозь кожу и кто-то бешено звенит окрестными колоколами. Представьте, жарко, жарко, странно и пусто на улицах - в самом центре Москвы возникают миражи, пылятся пальцы ног. Трезвон и головокружение - лето под моими ногами, темными токами под асфальтом.
Это автопортрет, фото на документы, кадр, который мне никогда не снять; причина вообще не снимать. Жаркий звон, который заметает пылью мой роман с визуальным.

Привет, господа зрители, это я. Это я, сижу в Северном Чертаново, пью ром сам с собой, корябаю в блокноте на коленке. Это я, дым зажатой во рту сигареты залезает в мои глаза. Я, который так и не стал той безумной вспышкой без границ и морали - дохлый зародыш во всболтанном яйце. Я омлет и не суждено мне вылупиться - не поможет инкубатор. Сейчас я сублимирую пьяный разговор по душам, которому не бывать, который я не должен.Пьяный эксцентрик-неудачник, стряхивающий свой слезный пепел в тарелку из-под макарон. И ручка закончилась,а за ней заканчивается вторая. Заканчивается потенциал, превращается в омлет, гниет в мусорном ведре. Все, что мне еще осталось - стать сильным и злым, но нежность каждый раз берет верх.
Я наткнулся однажды на пьяную неопределенную бесконечность за окном глаза, захотел жить - но не могу, сдавленный стенками своего черепа. Пьяная ручка на пьяной бумаге - на утро я не разберу своего почерка.
Ура мне, запивающему бакарди мнимым соком из консервантов. Ура мне, ура всем нам на темных кухнях спальных районов, полумертвым языком выбалтывающим свои влажные банальности. Ура нам, что не получат своей мнимой пьяной свободы. Дзынь, дзынь - говорит мне рюмка. И я согласен - не в вине истина, а в звоне, который убегает в душный летний воздух и никогда не вернется.

С полгода назад я решил, что хватит халтурить и корчить поэтичного подростка в кризисе - пора мне стать писателем. Я твердо решил - и в ожидании прорыва начал упражняться: садился, клал пальцы на клавиатуру и заставлял их шевелиться. Правила игры были элементарные: не включать голову и не останавливаться. Я поиграл в это пару недель, а потом забросил - пытался написать что-нибудь осмысленное, делал фоточки; страдал, разумеется.

Сегодня я принес из магазина 15 кг собачьего корма и подумал: а не заняться ли мне вновь этим духовным подрачиванием? Идея показалась мне славной, но я решил усовершенствовать замысел и плеваться глупыми пассажиками непосредственно в жеже.
Этим я и займусь в ближайшее время, а пока - просроченные экзерсисы декабря '08 вашему вниманию (ура!) предлагаются:

( Пошлый поезд, пошлый чай, пошлый я, и длинные белые дороги расходятся горькой звездой. )

Я побежал, упал, побежал снова, задыхался, запылился, закрывал глаза, бормотал засохшим полушепотом. Я мог бы добежать до солнца, но зацепился за асфальт и долго лежал, и пыль заносила меня.

А потом был вечер, и мои глаза открылись в сыпучую синеву. Город загорался красными светофорами, молчал и капал на меня своим слепым небом. Я отряхнулся, закурил, захлебнулся дымом, утонул в сумерках. Переулок был забит синим песком по самые крыши, и совсем рядом кто-то медленно шел, как будто гладя асфальт подошвами, раздвигая ладонями песок.

А я стоял на месте. Я бы стоял долго, я бы пророс в землю и расцвел по осени хризантемой, но теплый асфальт под моими ногами ждал ласки, ждал шага – моего шага куда-то через край этой летней пропасти, через полупустой город .

( смотреть еще )

а я все боюсь буковок и сублимирую в цифрофото. не рискую разорвать облака - простим меня, я обещаю исправиться.

и - кто-нибудь - помогите! мне нужно отсканировать пару километров пленок. ну хотя бы две-три пленки. столько восхитительного мусора пропадает.

а это - штука, которая у меня так и не получилась.

такие у меня младшие сестры
со спичками, от которых

и вот, наконец-то я могу рисовать черные картинки и переводить их на белые майки.
на бумагу для переноса белых картинок на черные майки денег, как водится, не хватило

( фрагменты маек )

лето уже в городе

а пофотографироваться никто не хочет?

Мой стакан на столе становится солнечным затмением, разбиваются окна, кометы проносятся, задевают меня за кончик носа, царапают плечи. Неопределенная красота мира свинцом затекает внутрь, согревает, выдавливает в солнечные щели жалюзи - на улицу, под машины, катиться бездомной сухой колючкой по асфальту.